Алекс Орлов. Представитель




Фантастический роман

1

Стадо туков попалось очень беспокойное. Животные то и дело переходили с места на место, хотя на всех кочках вокруг было сколько угодно полыни.
Майк нехотя поднимался с брошенной на землю накидки и, опираясь на длинный пастуший посох, шел следом за стадом. Собственно, против переходов он не возражал, но в стаде было несколько норовистых туков, которые с места в карьер неслись к соленым озерцам и напивались воды, невзирая на то что Майк немилосердно лупил их посохом.
От соленой воды у туков пучило животы, и они целую неделю не давали молока За это хозяин вычитал из скудного жалованья пастуха штраф, а то и попросту бил Хозяин любил распускать руки.
С востока, со стороны долин, снова налетел сырой ветер. Он принес с собой тяжелый запах йода. Даже полынь подчас уже не горчила, а источала все тот же надоевший запах.
Наконец туки остановились и принялись срывать жесткую траву. Майк подогнал к стаду стоявшую в стороне самку и, сбросив на землю накидку и кожаный мешок с водой, присел на большую кочку
Соленый ветер понемногу ослабел, а солнышко пригрело так, что Майк задремал. Очнулся он от тревожного звона колокольчика, висевшего на шее у вожака стада матерого тука Абсента.
Пастух открыл глаза и, проследив за взглядом вожака, заметил человека, идущего прямо к стаду.
Незнакомец был высок ростом, и Майк невольно нащупал лежавший в кармане нож. Времена были неспокойные, и случалось, что на пастухов нападали, чтобы угнать скот.
Вскоре незнакомец подошел ближе, и Майк расслабился. Этот человек не походил на разбойника. Даже Абсент понял это и, опустив голову, принялся срывать траву.
- Доброго здоровья, господин пастух, - произнес путник, останавливаясь в нескольких шагах от Майка и скидывая заплечный мешок.
- Здравствуйте, - отозвался Майк, все еще с недоверием разглядывая незнакомца. Внешне он был похож на гиптуккера, перегонщика туков. Об этом говорил его просторный кожаный плащ, широкополая шляпа и загорелое лицо. Однако гиптуккеры всю свою жизнь проводили верхом на быстрых лахманах, а этот пришел пешком.
- Твой костер - мой чай, пастух. Договорились? - с улыбкой предложил путник.
- Я не могу, - Майк виновато пожал плечами. - Туки переходят с места на место через каждые полчаса. Они мне покоя не дают.
- Ничего. Пока я здесь, туки никуда не денутся, - пообещал незнакомец. - Постереги мои вещички, а я схожу под гору - принесу сухих корней.
- Да, мистер, но ваши вещи... Если туки пойдут...
- Ничего не бойся. Если стадо двинется, можешь бросить мой мешок. Но, уверяю тебя, туки не сдвинутся с места. Здесь много травы - часа на три им хватит.
Майк не нашел, что возразить, и незнакомец стал спускаться к подножию холма, туда, где росли невысокие чахлые кустики. Не выдерживая засоления почвы, они гибли, и их сухие ветки вполне годились для костра. Майк, проследив взглядом за высокой фигурой этого человека, подумал, что он все-таки очень смахивает на гиптуккера.
Между тем стадо продолжало оставаться на месте, а Абсент покинул своих самок и подошел совсем близко, принюхиваясь к содержимому мешка незнакомца.
- Иди отсюда, это не твое, - буркнул Майк. Тук как будто не слышал. Пастух потянулся, за своим длинным посохом, и Абсент тут же отошел. Что такое посох Майка, он испытал на себе.
Вскоре вернулся незнакомец. Он принес такую охапку сухих веток, что их хватило бы на целый день.
Бросив их на землю, он посмотрел на Майка и протянул ему руку.
- Теперь давай знакомиться, - сказал он, - меня зовут Джо Беркут.
- А меня - Майк. Майк Баварски, - Пастух пожал большую мозолистую ладонь Беркута и сразу почувствовал к этому человеку симпатию.
- Очень приятно, Майк. Теперь давай готовить чай.
С этими словами Джо присел на корточки и начал мастерски укладывать сухие ветки, разламывая их своими сильными руками.
Вскоре костер уже горел и на нем грелась вода Майка, налитая в котелок Беркута. Новый знакомый достал сухари из кукурузного хлеба и даже половинку шоколадной плитки.
Судя по всему, он выложил все, что у него было.
Поборовшись с собой пару минут, Майк вытащил из кармана сахар - шестнадцать кусков. Причем шесть из них он получил законно - по распоряжению хозяина, а десять стащил на кухне.
- О, так много сахару! - удивился Беркут и, отломив чуть-чуть от одного кусочка, положил в рот. - В детстве я любил сладкое, - пояснил он. - А уж два таких куска мы с друзьями считали целым состоянием.
Майк улыбнулся и кивнул. Пока ему не дали эту работу, он тоже нечасто получал сахар. Теперь же он был при деле, и каждый его день приносил немного денег.
- Почему туки не уходят? - спросил Майк, когда Беркут стал засыпать в котелок заварку.
- Потому что их вожак остается возле нас, - пояснил Джо, размешивая кипящую воду тонкой палочкой.
- А почему он остается?
- Потому что у меня в мешке лежит кусочек подкопченного хлеба... - невозмутимо ответил Беркут. Он пошарил в своих вещах и достал две серебряные чашки. И хотя они были без ручек, Майк восхитился украшавшим их тонким рисунком.
- Вот уж не знал, что туки любят копченый хлеб, - сказал он, разглядывая чашку.
- Не все, - покачан головой Беркут. - Только самцы.
- Вы так хорошо знаете туков... Как будто вы гиптуккер.
- Так я и есть гиптуккер, - сказал Джо, бесстрашно выхватывая из костра горячий котелок и ставя его на высокую кочку.
- А где же ваш лахман, мистер Беркут? Я еще не видел ни одного пешего гиптуккера.
- Пал мой лахман, - признался Джо. По его лицу пробежала тень. - Хороший был скакун - настоящий друг.
Майк тактично покачал головой и больше ни о чем не спрашивал. Между тем Джо разлил горячий чай по чашкам, и несколько минут были слышны только свистящие звуки втягиваемой жидкости.
- А как зовут твоего хозяина? - спросил наконец Беркут, когда чай был выпит.
- Мистер Нант Каспар.
- Чем он занимается: торгует скотом или цедит мальзиву?
- И то и другое, - ответил Майк, еле удерживаясь, чтобы не отломить еще кусочек от шоколадки Джо.
- Бери, не стесняйся, - заметив колебания подростка, предложил тот.
- Нет-нет, спасибо, я уже сыт, - с достоинством ответил Баварски и отвернулся, чтобы не видеть шоколад. - Люди боятся гонять скот через соляные долины, вот мой хозяин и скупает туков по дешевке. Самых хороших оставляет себе, а тех, что похуже, подкармливает и продает гиптуккерам, когда они проходят мимо.
- А сами через соли, стало быть, не гоняете?
- Нет, куда там. Все боятся разбойников.
- Ты их сам-то видел, разбойников? - поинтересовался Беркут.
Поначалу Майку показалось, будто гость над ним подсмеивается, однако лицо Джо было серьезно.
- Год назад один наш работник сбежал к разбойникам...
- Почему сбежал?
- Он... Он девушку убил... Надругался и убил.
- А она кто тебе была?
- Никто, но мы росли вместе. Она была внучкой старого Герхарда - этот старик подобрал меня когда-то на улице. Воспитал, дал свою фамилию и научил грамоте. Я умею читать и писать. И еще дроби знаю.
- А сам Герхард жив?
- Жив, - кивнул Майк. - Как будто бы жив, но после смерти Софи почти не разговаривает.
- Понятно, - кивнул Беркут и стал собирать в мешок остатки еды. Потом стянул шнурок и, завязав его сложным узлом, серьезно спросил: - А почему ты не защитил свою сестру?
- Как же я мог? Я даже не знал, когда это случилось. И потом, мне тогда было только тринадцать лет, а Лозмар, сэр... - Майк посмотрел на Беркута, невольно оценивая его фигуру. - Он с вас ростом, а в плечах в полтора раза шире. Громила, его даже хозяин побаивался...
Джо ничего не сказал, оба немного помолчали. Между тем туки все так же мирно паслись вокруг потухшего
костра и никуда уходить не собирались, а солнце светило необычно ласково Майк сидел рядом с незнакомцем и чувствовал, что этому человеку можно доверять. Он почему-то был уверен, что, если расскажет Беркуту о своих заботах, тот не станет смеяться, а наоборот - выслушает и даст хороший совет.
- Знаете, мистер Беркут, когда-нибудь я уйду от хозяина и разыщу Лозмара... - неожиданно сказал Майк. Сказал и сам подивился собственным речам.
- Как выглядел этот Лозмар? Опиши его.
- Он просто огромный, - со вздохом произнес Майк. - И у него длинные светлые волосы.
- Да, - кивнул Джо, - а еще серые водянистые глаза и перебитый нос.
- Точно, а откуда вы это знаете?
- Мы столкнулись с ними в ста километрах отсюда. Как раз посередине соляных долин. Их было больше сотни, а нас всего пятнадцать. Я выстрелил в него и ранил - в руку, кажется. А он попал в моего лахмана... Но даже с пулей в брюхе мой лахман скакал, сколько смог, - спасал хозяина, а потом свалился замертво.
- Да-а... - произнес Майк, мысленно представляя себе всю картину. Теперь он понимал, почему так серьезен его собеседник и отчего тень грусти набегает на лицо Джо, едва он замолкает.
- Я потерял скот, всех своих друзей и лахмана. Осталось только вот, - С этими словами Беркут достал из мешка вышитую уздечку. - А седло снять не успел, времени не было...
Джо вздохнул и посмотрел в сторону соляных долин - ровных, как море в штиль. Банды разбойников появлялись там из ниоткуда и так же быстро растворялись на бескрайних просторах, будто тонули в полуденном мареве.
- Но того парня, их вожака, я запомнил хорошо. Уверен, что это твой знакомый.
- Он убийца.
- Как ты думаешь, твоему хозяину нужны работники? - спросил вдруг Джо
- Вы хотите наняться к мистеру Каспару? - удивился Майк. Ему казалось, что уж такой человек, как Беркут, не захочет работать простым пастухом
- Да, парень, мне нужна работа. Я на мели. Без хорошего лахмана я не человек, а на него сначала нужно заработать.

2

Под вечер стадо вернулось обратно на ферму, сопровождаемое пастухом и его новым знакомым.
Завидев издали чужого человека, хозяин в сопровождении двух работников вышел за ворота.
- Кого ты привел, Майк? - строго спросил Каспар, неприветливо уставившись на Беркута. Эта высокая фигура в длинном плаще показалась Нанту подозрительной.
- Он просто ищет работу, сэр. - Майк пожал плечами и посмотрел на Джо. Тот коротко кивнул, показывая, что теперь обойдется без его помощи.
- Если ты просто бродя га-побирушка, то можешь проваливать. Я не подаю всяким бездельникам, - раздраженно произнес Каспар. Спокойная уверенность незнакомца тревожила его. Не помогало даже присутствие двух дюжих работников.
- Я не бродяга, хозяин. Я гиптуккер...
- Ты гиптуккер? - На лице Каспара появилась злорадная улыбка. - А где же твой быстрый лахман?
- Я столкнулся с бандой разбойников всего в ста километрах отсюда... Одним из них был Лозмар.
- Лозмар? - еще больше удивился Каспар. Это сообщение напрочь сбило его насмешливый настрой, и, махнув рукой, он сказал:
- Ладно, гиптуккер, заходи. Сегодня получишь ужин и место для ночевки в сарае. А завтра, может быть, подыщу для тебя какую-нибудь работенку. Как тебя зовут?
- Джо Беркут, хозяин, и большое тебе спасибо.
- За что спасибо-то? Я еще не сказал ничего определенного. Сказал "может быть"...
- Спасибо за ужин и за ночлег.
Каспар не нашелся, что еще добавить, и, развернувшись, пошел к воротам. Его работники, выполнявшие роль охраны, последовали за хозяином. Один из них, обернувшись, дружески подмигнул Беркуту.
Посчитав это хорошим знаком, Джо поправил заплечный мешок и пошел за ними следом и тут же оказался на широком дворе, где вовсю кипела жизнь. Несколько женщин суетились возле сложенной из обожженных кирпичей печи, готовя ужин. Двое конюхов тащили за упряжь упрямого лахмана, которому хотелось еще погулять со своей подругой.
С десяток мальчишек, закончив плести корзины, перетаскивали в решетчатый сарай готовую продукцию и оставшиеся пучки лозы.
Едва Джо остановился, как к нему подошел тот самый приветливый работник, который ему подмигивал.
- Меня зовут Батрейд, - представился тот. - Пойдем, я покажу тебе кровать, где ты будешь спать.
- Кажется, хозяин упомянул о сарае.
- Это он так - для строгости. - Батрейд улыбнулся, показав редкие зубы. - На самом деле он ценит хороших работников. А по тебе видно, что ты хороший работник.
- Как ты определил?
- У тебя руки, как лопаты.
- Правда? - Джо невольно посмотрел на свои руки. - Действительно, как лопаты.

3

Помещение, где жили работники, представляло собой некое подобие казармы. Однако Джо досталась настоящая кровать, застеленная к тому же свежим бельем.
Из признательности за такое уважительное к себе отношение он даже принял душ, хотя обычно делал это не чаще раза в месяц
Потом был по-настоящему сытный ужин, какого он не едал уже давно, зато ночью полное брюхо не давало Джо уснуть, и он снова и снова вспоминал подробности гибели своих друзей. И стремительную скачку через долины.
Раненый лахман вынес его, а затем рухнул. И еще полдня Джо шел пешком, пока не добрался до поросших горькой травой холмов.
Здесь, в, чистой и сухой постели, казалось бы, спи и отдыхай, но уснуть не давала тревога. Джо опасался, что разбойники заявятся и сюда. Ведь их так много, а до фермы Каспара рукой подать, тем более что Лозмар знает эту ферму очень хорошо.
В конце концов усталость взяла свое, и Джо стал погружаться в сон. Он увидел бескрайние поля васильков, увидел себя, помогавшего отцу вспахивать целину, но затем какой-то внешний звук, похожий на вздохи кузнечного меха, оторвал Джо от его путешествия в детство.
- Эй, новичок, - послышалось совсем рядом, и Джо толкнули в плечо.
- А? Что? - Гиптуккер очнулся, его рука скользнула в стоявший рядом с кроватью мешок. Там Джо держал свой пистолет.
- Ты пойдешь к Тритни, новичок9 - спросил незнакомый голос.
Джо понял, что это не нападение и пистолет доставать не нужно. Он откинулся на подушку.
- А кто такой Тритни?
- Не "такой", а "такая", - пояснил неизвестный. - Тритни - это вроде общественной жены. Платишь четыре кредита в неделю и имеешь ее сколько хочешь. Но, конечно, только в свободное время.
- У меня нет денег, - попытался отвертеться Джо.
- Для новичков первая неделя бесплатно...
Мысли Джо путались, он не знал, что сказать. На конец брякнул первое, что пришло в голову:
- Я это... Я ударился о седло и теперь даже сижу с трудом, не то что...
- Бедняга... - покатилось по "казарме". - Сидит с трудом.
Кто-то захихикал, а кто-то сочувственно покивал в темноте головой, видимо имея опыт подобной травмы.
Между тем Тритии была где-то рядом - это ее глубокие и прерывистые вздохи Джо принял во сне за кузнечные мехи.
Он еще не успел снова погрузиться в сон, когда Тритни освободилась и подошла к его кровати. Где-то возле двери горел тусклый светильник, и в полутьме все казалось расплывчатым и таинственным. И Тритии показалась Джо вполне симпатичной женщиной. Ее потное разгоряченное тело блестело в слабом свете ночника. То, что нельзя было разобрать, без труда дорисовало воображение Джо Беркута.
- Так что с тобой случилось, милый? - произнесла Тритии, присаживаясь на постель новичка.
- Я... - Голос Джо зазвучал хрипло. - Я болен, мэм...
- Могу я тебе чем-то помочь? - В голосе Тритии слышалась явная насмешка.
- Не сейчас, мэм...
- Ну дай тебя хоть немного потрогать, чтобы лучше понять твою болезнь, - насмешливо произнесла женщина, и ее руки проворно поползли под одеяло. - О, да ты не так уж безнадежен.
Джо закрыл глаза, желая только одного - чтобы Тритии убрала свои бесстыдные руки.
- Ладно, - смилостивилась она. - Могу спорить, что ты здесь лучший кавалер, но, раз не хочешь, неволить не буду
Женщина поднялась с кровати и пошла прочь. Потом, остановившись, добавила:
- Учти, новенький, бесплатная неделя пролетит быстро. Будешь потом жалеть.
"Не буду, - подумал про себя Беркут. - Пошла вон, шлюха".
По правде говоря, Тритии проняла его до самых косточек, и ее дурманящие флюиды заставили Джо сопеть, как паровая машина, но забираться на бабу, когда не прошло и трех дней после гибели его друзей, Джо считал величайшим свинством.
Тритци была видной женщиной, однако память о павших друзьях тоже что-то значила.
Вскоре все разговоры стихли и работники стали погружаться в сон. Джо уже почти спал, когда его снова толкнули в плечо.
- Одевайся - поговорить нужно.
Беркут сразу узнал мистера Каспара, поэтому без лишних слов поднялся и, одевшись, пошел следом за ним. Они прошли через весь двор и оказались в длинном помещении, разгороженном на стойла для туков.
Хозяин включил свет, и животные заволновались, перебирая ногами и с испугом глядя на появившихся не ко времени людей.
- Ну что скажешь, гиптуккер? - спросил Каспар, испытующе глядя на Джо. А тот завороженно смотрел на статных туков, самцов и самок. Таких породистых и сильных животных он еще ни разу не видел. И было их в стойлах не меньше трех сотен.
- Удивлен, Беркут?
- Да, хозяин. Выглядят они отлично, только вот...
- Доятся тоже. И мальзива получается высший класс, и это, заметь, при стойловом содержании...
- Вы не выводите их на холмы?
- Нет конечно. - Каспар самодовольно усмехнулся. - Я тот человек, парень, кто вывел породу туков стойлового содержания. Прикидываешь, сколько стоят эти животные? Ведь им не обязательно жить здесь, на холмах. Если перегнать их через соляные долины, в Ларбени или в Куцак, они будут приносить огромные деньги.
- А те туки, что в загоне? - спросил Джо, имея в виду небольшое стадо, которое пас Майк.
- Те на откорме. Когда наберут вес, я их продам.
- Но зачем вы мне все это показываете, мистер Каспар? Я же чужой человек и...
- Наплевать, - отрезал хозяин и, подойдя к Джо ближе, добавил: - Об этом богатстве знает Лозмар, и рано или поздно он сюда явится. А я в этих животных вложил тридцать лет кропотливого труда. Я перепродал не один десяток тысяч туков и по одному выбирал из всей массы лучших.
- Вы хотите, чтобы я перегнал ваших туков через соляные долины? - догадался Джо.
- Вот именно. И если это удастся, я дам тебе половину в нашем деле. Ты гиптуккер и ты умеешь обращаться с животными, а именно такой человек мне и нужен.
- Но гиптуккеров много. Почему именно я?
- Потому, что у тебя умное лицо, Беркут. Остальные твои друзья, ты уж извини, ничем не отличаются от скота, который они перегоняют... Держу пари, что ты окончил гимназию.
Джо невольно усмехнулся и поправил:
- Колледж, сэр.
- Ну вот, я же вижу благородного человека, - обрадовался хозяин. - Ну так что ты скажешь?
Джо пожал плечами. Хорошо, конечно, иметь к старости теплый угол и гарантированную миску супа, но чтобы стать бизнесменом - об этом он никогда не думал. До сих пор он был вполне доволен своей жизнью, но, может, как раз сейчас и стоит задуматься о будущем?
- Я, конечно, не против, сэр, - наконец сказал Джо. - От такого предложения грех отказываться, только перейти с таким стадом через соли - это будет нелегко.
Разбойников стало слишком много. Может быть, проще остаться здесь, укрепить ферму и нанять охрану?
- Нет, этот вариант я уже обдумывал, - возразил Каспар. - Разбойники все больше мешают перегонять скот, и цены на него уже начали падать. Скоро и скупщики мальзивы станут занижать цены, поскольку не каждый из них захочет рисковать жизнью, чтобы добраться до наших холмов.
- А если по воздуху?
- Слишком дорого. На это уйдут все свободные деньги, а на что я тогда куплю на новом месте ферму?.. И потом, для грузового судна у нас нет посадочной площадки, на соль они садиться не желают, говорят, это опасно для турбин.
- Понятно. - Джо окинул взглядом стоявший в стойлах отборный скот. - Пока что ничего конкретного сказать не могу, ведь чтобы пройти через долины, нужно точно знать, что предпримут разбойники. Одним словом, требуется подготовительная работа... У вас есть буер?..
- Буер?.. - переспросил Каспар. - Очень старый, в смысле давнишний, но за все время я выезжал на нем пару раз, не больше. Рулевой из меня никудышный.
- Нужно его осмотреть, проверить и привести в порядок. Если вы не возражаете, я займусь этим прямо с утра.
- Нет проблем, Беркут, - согласился хозяин. - Тебе нужны помощники?
- Мне бы подошел Майк. Он смышленый мальчишка. Надеюсь, вам есть кем его заменить?
- Заменим. Если нужен именно Майк - заменим.

4

Утро выдалось солнечное, и это добавляло Майку хорошего настроения, ведь сегодня он впервые не пошел со стадом туков, а отправился с Джо Беркутом в большой сарай, где хранился буер мистера Каспара.
Джо сразу сообщил Майку, что собирается заняться разведкой соляных долин, и тот был в восторге от перспективы погонять на настоящем буере. Иногда ему случалось видеть на горизонте их высокие паруса, однако сам он ни о чем подобном и не мечтал. И вот такая удача.
Мистер Каспар был аккуратным хозяином, поэтому его буер находился в отличном состоянии. Джо и Майк вынесли из сарая разборные конструкции и стали монтировать раму. Когда она была готова, пришла очередь паруса - его разложили на траве для просушки, а надувные колеса с блестящими спицами накачали и положили в тень, чтобы посмотреть, как они держат воздух.
Немного передохнув и похрустев утянутым с кухни сахаром, Джо и Майк начали ставить колеса и натягивать парус.
Уже перед самым обедом появился мистер Каспар и, увидев аппарат в полной готовности, удовлетворенно кивнул:
- Молодцы, ребята. Я уже не думал, что когда-нибудь эта птица снова будет летать.
- После обеда, сэр, мы сможем испытать ее на соли, - сказал Джо.
- Хорошо, возьмите повозку с Пуцелином. Майк знает - это наш ломовой лахман.
- А я думал, мы поедем на буере прямо отсюда, - удивленно сказал Майк.
Каспар и Джо засмеялись.
- Нет, Майк, - пояснил Джо - Буер - птица гордая, он не побежит по кочкам да холмам. Ему нужен простор. Так что давай его разберем, чтобы сразу после обеда перевезти в долину.
За завтраком работники пытались то один, то другой завести разговор с Майком, чтобы выведать, чем он занимался вместе с новым работником, однако тот отмалчивался, а спросить у самого Джо никто не решался Уж больно неприступен он был на вид.
Даже Тритни, рассчитывавшая атаковать Джо при дневном свете, решила отложить это на вечер - тот весь ушел в себя и словно никого не видел.
Поблагодарив стряпух, таинственная пара поднялась из-за стола и отправилась в конюшню запрягать в повозку лахмана Остальные работники проводили их любопытными взглядами, вполголоса обмениваясь предположениями.
Между тем Джо со своим помощником подогнали телегу к сараю и приступили к погрузке. Таскать конструкции на полный желудок было нелегко, однако дело не терпело отлагательства.
Вскоре части буера были погружены, и Майк, подпрыгивая от нетерпения, стал погонять медлительного Пуцелина. Животное почти не реагировало на кнут и, казалось, пребывало в крайнем удивлении - оно еще никогда не таскало такую легкую поклажу.
Беркут шел рядом с повозкой и улыбался, видя нетерпение Майка. Телега выехала на дорогу, и лахман зашагал быстрее. Со стороны долин, словно приветствуя парус буера, подул ветер, и впервые Майку показалось, что ветер пахнет свободой, а не йодом.
Вскоре дорога заметно пошла под гору и впереди открылись простиравшиеся до самого горизонта солончаки. Вся эта ширь переливалась голубоватым, желтым и нежно-розовым, в зависимости от цвета соляных кристаллов Майк посмотрел вдаль, и ему вдруг показалось, будто он видит парус. Сначала один, потом другой, третий. Он даже вскочил на козлы, чтобы рассмотреть получше.
- Что там? - спросил Беркут.
- Ничего. Показалось... - ответил Майк и стеганул кнутом ленивого лахмана.

5

Собрать буер во второй раз удалось за несколько минут.
Почти не веря, что все происходит наяву, Майк забрался на неудобное переднее место пассажира и стал ждать отправления, поглядывая на флегматичного лахмана Пуцелина, который пощипывал сухую полынь на кочках.
Наконец и Беркут занял свое место рулевого, и, повинуясь его рукам, на мачте развернулся парус. Он тотчас поймал ветер, колеса скрипнули, и буер покатился. Сначала как-то несмело, а затем все быстрее. Упругие шины запели по шершавому соляному зеркалу, и, по мере того как ветер усиливался, движение буера все больше походило на стремительный полет.
Майк поначалу даже зажмурился от страха, но потом все же нашел в себе силы открыть глаза - сначала один, потом другой. Он уже привык к стремительному движению и оно даже стало ему нравиться, когда парус неожиданно громко хлопнул и буер резко накренился, встав на два колеса.
Майк вскрикнул, решив, что они падают, однако это был всего лишь поворот. Жаль - возвращаться обратно к холмам еще не хотелось, однако в этот момент он заметил то, что заставило Джо развернуть буер обратно.
По соляной глади прямо на них неслись четыре буера. Пока были видны только их паруса, но и этого было достаточно, ведь они были черного цвета.
Майку невольно пришло в голову сравнение с черными хищными птицами, которые преследуют свою добычу, и сейчас этой добычей были они с Джо. Теперь их буер несся обратно к холмам. Время от времени Джо дергал за руль и аппарат делал ломаные зигзаги. Поначалу Майк не понимал, зачем это нужно, однако все стало ясно, когда со звонким щелчком, прямо над его головой, пуля пробила парус.
Тем временем расстояние между преследователями и хозяйским буером сокращалось. Вперед вырвался двухмачтовый гигант. Он значительно опережал остальных и старался отрезать добычу от холмов, что у него пока что получалось.
Теперь беглецы двигались параллельно берегу, не делая никаких маневров и ловя ветер всем парусом. Это помогло оторваться от более медлительных преследователей, однако двухмачтовый буер несся как стрела, слегка подпрыгивая на неровностях.
Этот аппарат был выполнен по той же схеме, что и хозяйский буер, однако был острее носом, со сглаженным корпусом и длиннее раза в полтора.
А еще на нем находились люди. Их было четверо, одетых в черную кожу и вооруженных винтовками. И можно было не сомневаться, что они ими воспользуются
Как раз в тот момент, когда один из разбойников стал устраиваться для стрельбы, Джо изменил направление движения и их буер начал сближаться с противником.
Похоже, для разбойников это было сюрпризом, они не ожидали от добычи такой прыти. Последовало несколько запоздалых выстрелов, но они лишь взметнули фонтанчики соли, не причинив никому вреда.
Двухмачтовый гигант сбавил скорость, желая избежать тарана, однако Джо именно на это и рассчитывал. Он подвел свой буер вплотную и правым колесом легко поддел нос вражеского аппарата. Проскочив еще дальше, Майк и Джо тут же ушли от столкновения, одновременно сбив переднее колесо противника.
В одну секунду двухмачтовый буер встал на нос и, легко оторвавшись от земли, перевернулся вниз мачтами, ломая их и теряя обрывки паруса и оснастки. А Джо Беркут выровнял свой аппарат и снова погнал его к холмам, туда, где их дожидалась повозка с флегматичным лахманом.
Майк боялся, что другие разбойники начнут их преследовать, однако те сразу отстали, обескураженные внезапной потерей своего флагмана.

6

Едва первые лучи солнца коснулось лица Дьюка Лозмара, он вздрогнул и сразу проснулся. Затем приподнялся и медленно обвел глазами комнату. Вспомнив, где находится, Дьюк откинулся на подушку и уставился глазами в потолок, по которому ползали две огромные мухи. Их брюшки отливали ультрамариновым блеском, и на мгновение Лозмару показалось, что он бредит.
"Откуда здесь мухи?" - подумал он, но тут же вспомнил, что накануне вечером застрелил Жуасо. При прежнем вожаке этот парень играл роль первого заместителя, однако его выступления Дьюку не слишком нравились.
Этот поганец получил пулю, как только дал к тому повод, и теперь валялся где-то неподалеку и отвратительно вонял.
Дьюк поднялся со скрипучей кровати и обнаружил, что спал не один. Замотавшись в несвежую простыню, на кровати храпела худосочная девица. Ее звали Триш, это Лозмар помнил. Она тоже досталась ему по наследству от Джема Лифшица - жестокого разбойника, собиравшего свою золотую и кровавую жатву долгих семнадцать лет.
Дьюку удалось отравить Джема, хотя тот был хитер как лиса. Он заставил Лозмара выпить первым поднесенную чашу, однако Дьюк был хитрее и накануне принял противоядие.
Лифшиц харкал кровавой пеной всю ночь, а наутро отдал концы. И когда впервые встал вопрос о преемнике, Жуасо кричал, что он лучший претендент, однако Лозмар провозгласил себя новым главарем банды и предложил любому несогласному оспорить это право в честной схватке.
Дьюк понимал, что против его стальных мускулов никто не сунется - самоубийство в банде не считалось подвигом. И он не ошибся, никто не проронил ни слова и все приняли его за главного.
Один только Жуасо не хотел смириться. Но теперь это уже в прошлом.
Почувствовав на себе тяжелый взгляд, Триш тоже проснулась. Она не меньше минуты таращались на Лозмара, пока наконец не признала в нем своего хозяина.
- Пупсик, у нас осталось что-нибудь выпить? - спросила она, с трудом отрываясь от сплющенной подушки.
- Триш, сколько тебе лет? - неожиданно спросил Лозмар, глядя на иссохшее тело женщины с несвойственным ему состраданием. Ему даже и думать не хотелось о том, что он занимался с ней сексом. Не хотелось до тошноты.
- Ты... ты сбрендил, парень? - наконец произнесла она. Еще никто не задавал Триш подобных вопросов за все время пребывания ее в банде.
Лозмар ничего не сказал. Он поднялся, толкнул скрипучую дверь и вышел из ветхого домика.
Сделав пару шагов, он чуть не наступил на беднягу Жуасо. Тот действительно лежал совсем рядом с апартаментами предводителя, и, помимо флегматичных мух, по нему ползали быстрые рыжие муравьи.
- Фагот!!! Фагот!!! - проорал Дьюк, словно вызывая дух доктора Лосферга.
Фагот был одним из новообращенных. При Джеме Лифшице все, кому не лень, мешали его с дерьмом, а Дьюк его возвысил и не ошибся. Фагот готов был носом рыть землю, только чтобы угодить нового хозяину.
- Я здесь, адмирал! - отозвался верный слуга, появляясь из ближайшей землянки. Лицо Фагота напоминало кочан мороженой капусты, тем не менее он улыбался и делал вид, что не пил накануне ничего особенного.
- Дружище, закопай эту падаль, она мешает мне думать! - сказал Дьюк, показывая на труп Жуасо
- Будет сделано, адмирал Лозмар - воскликнул Фагот и даже попытался козырнуть, но только оцарапал до крови ухо
- И еще одно дело. - Лозмар с таинственным видом поманил Фагота пальцем
Когда тот подошел, Дьюк спросил:
- Как ты думаешь, сколько Триш лет? Фагот пошевелил бровями, почесал макушку, а затем сказал:
- А что?
- Иди копай, - напомнил Лозмар и пошел к бочке с мутной водой, чтобы освежиться.
Теплая вода неожиданно отрезвила его, и Дьюк решил одеться, чтобы своим непотребным видом не разлагать подчиненных, не подрывать дисциплину
Когда он снова вышел на воздух, жизнь в разбойничьем поселении уже входила в привычную колею. Все бродили злые, высматривая, на ком бы сорвать свое дурное настроение, готовые на любые подвиги.
У Джема Лифшица была своя собственная система планирования нападений, однако Лозмар не успел ее постичь, так что приходилось импровизировать.
- Свободные люди острова! Давно мы не тупили наши ножи.
- Давно! - проорали подельники, ожидая от вожака новых приключений.
- А всего в трех часах пути на буерах на холмах стоит богатая ферма! Ферма куркуля Каспара, которому вы не прочь выпустить кишки.
- Не прочь! - проорали члены банды, потрясая ржавыми ножами.
- Тогда предлагаю сегодня же отправиться на разведку! На наших буерах!
И снова крики одобрения сотрясли окружающее пространство.
Между тем Лозмар, по мере того как солнце пригревало все сильнее, обретал все явственнее облик прежнего ужасного Дьюка, человека, склонного к приступам иссушающей злобы и беспричинной жестокости
Едва сдерживаясь, чтобы не начать стрелять в кого попало, он срывающимся голосом перечислил разбойников, которых выбрал в разведывательный отряд.
Затем все толпой спустились на пристань, где стояло около десятка буеров. Впрочем, половина из них была сломана. Разведчики погрузились на те, что еще держались на колесах.
- Вперед, захватчики! - воскликнул Дьюк, запрыгнув на палубу двухмачтового флагмана
Он потребовал винтовку и принялся палить во все стороны, надеясь подстрелить хоть что-то живое. Однако природа соляных долин была пуста и неотзывчива, и никто, даже самый глупый кролик не забрел сюда с холмов, чтобы своей гибелью потешить воспаленный разум жестокого Дьюка. В последний момент он заметил вышедшую на пристань Триш, но в его винтовке больше не было патронов.
Лишь резкий порыв вольного ветра немного успокоил демонов Лозмара, и он отдался созерцанию проносящегося пейзажа и вою спрессованного воздуха, рвущего полотнища парусов. Буер уносил Дьюка все дальше, и на смену грусти приходило ожидание новых приключений.
Вскоре остров, на котором базировалась банда, скрылся за горизонтом и стремительно несущиеся буера оказались средь соляного пространства. Лишь гудели паруса да шелестели покрышки колес, неся разведчиков ближе и ближе к стране холмов и богатых непуганых фермеров.
"Если повезет, я уже сегодня убью старика Каспара", - вглядываясь в горизонт, подумал Дьюк. Никто не мог помешать ему сжечь эту ферму и забрать драгоценных туков. Никто. Он и раньше ухитрялся держать в страхе всех работников фермы, включая самого Каспара, а уж теперь...
Еще он принуждал к сожительству четырех женщин, две из которых были замужем. И Тритни, конечно, но та не в счет, поскольку была заранее оплачена.
Вот только Софи Баварски строила из себя недотрогу, и именно поэтому Дьюку хотелось ее. Ах, как ему ее хотелось! Даже сейчас он испытывал необыкновенное влечение к уже несуществующей девушке. И оттого, что ее уже не было в живых, Лозмару было еще досаднее. Да, он убил ее, но такую девушку, как Софи, Лозмар мог убить четыре раза, и ему все равно было бы мало.
- Адмирал, впереди холмы! - вывел Дьюка из тяжелых раздумий противный голос Фагота.
"Убью я его. Как только найду подходящую замену", - пообещал себе Дьюк, однако вслух произнес.
- Смотреть внимательно. Может, заметим стадо туков - их частенько пасут тут на склонах.
Прошлую добычу, которую удалось захватить неделю назад, разбойники уже пропили. На рынке в Куцаке за скот дали совсем немного, поскольку туки были в плохом состоянии.
Дьюк хотел пристрелить несговорчивого покупателя, но тот пригрозил, что за ним следит полиция, и бандит пошел на попятную.
Денег выручил мало, хотя получил в плечо пулю от сопровождавших стадо гиптуккеров. Их было всего пятнадцать человек, но они дрались до последнего. А один даже сумел уйти, тот самый, который ранил Лозмара в плечо. Дьюк переживал из-за этого ранения, посчитав его личным оскорблением, впрочем, он надеялся еще встретить этого гиптуккера на узкой дорожке.
- Вижу парус, босс! - внезапно закричал Корн, одноухий ветеран банды.
Дьюк посмотрел в ту сторону, куда указывал Корн, и действительно увидел парус буера, который мчался навстречу разбойникам.
"Кто бы это мог быть?" - подумал Лозмар. Он знал всех фермеров в округе, и только у некоторых из них были буера
- Правьте на него! - приказал Дьюк, и аппараты под остроконечными черными парусами продолжили свой бег
Между тем неизвестный бедолага еще не видел опасности и продолжал сближаться с разбойниками. Впрочем, в последний момент он все же заметил угрозу и, профессионально поставив буер на два колеса, сделал резкий разворот.
- Да он прыткий парень! - воскликнул Лозмар, которому понравился маневр незнакомца, - Эй, Корн, дай мне винтовку!
Одноухий разбойник тотчас подал боссу оружие, и тот, прицелившись в уходивший буер, несколько раз нажал на курок.
Пули ушли далеко вперед, и было непонятно, поразили ли они хотя бы парус или растратили злобу Дьюка в бесполезном полете.
Тем не менее двухмачтовый флагман Лозмара уверенно нагонял беглеца и вскоре, обойдя его справа, стал отрезать от берега, где тот, безусловно, надеялся найти спасение.
- Убейте этого парня! Я хочу посмотреть на его шляпу! - скомандовал Дьюк. Ему все больше казалось, что это - тот самый враг, которому он остался должен пулю, однако точно определить было невозможно, потому что буера подпрыгивали на соляных кочках и дергались из стороны в сторону, послушные резким порывам ветра.
Устроившись поудобнее, Корн тоже выстрелил несколько раз, однако преследуемый буер ловко сманеврировал, и пули Корна ткнулись в твердую соль.
Дьюк видел рулевого только мельком, но шляпа... Эту шляпу он уже видел. Думать о том, как его враг мог оказаться в этом буере, было некогда, да и неохота, его занимаю только одно - отомстить.
А между тем жертва не собиралась сдаваться и словно в порыве отчаяния пошла на таран.
- На руле! Смотреть в оба! - прокричал Лозмар, и его двухмачтовый гигант стал сбрасывать скорость. Однако напористый враг в отвратительной шляпе гиптуккера продолжал свою атаку. Он мастерски подсек нос двухмачтового буера и снес его в сторону, повалив буер на твердое соленое зеркало.
- Сволочь!!! - успел только выкрикнуть Лозмар, а затем весь мир перевернулся вверх тормашками и треск мачт заглушил вопли несчастной команды. Удар, полет, еще удар - и Дьюк погрузился во мрак и молчание.

7

Даже с того места, где стоял невозмутимый лахман, было видно, как черные точки суетились вокруг перевернутого двухмачтовика. Впрочем, Майк и Джо старались не смотреть в ту сторону, они деловито разбирали свой буер и грузили на повозку.
Ни тому, ни другому не хотелось говорить о близкой опасности, ведь то, что они оба остались живы, было чистой случайностью.
Со стороны фермы показалась легкая двуколка, на которой ехал сам Каспар. С ходу оценив обстановку, он долго смотрел в бинокль на долину, потом сказал:
- Вы их здорово обидели, ребята. Быть беде...
В полном молчании буер уложили на повозку, и лахман бодро потащил ее к ферме. Он помнил об удобном стойле и мере овса, которая причиталась ему за работу.
Когда Каспар, Джо и Майк вернулись на ферму, им показалось, будто ничего и не произошло, таким обыденным и спокойным казалось все вокруг. Мужчины в ожидании ужина обсуждали свои никчемные делишки, женщины за стряпней стреляли глазами, намечая ночные победы, а возвратившиеся с холмов туки счастливо вдыхали запах жилья. Переев горькой полыни, они громко испускали газы и мечтали о тишине.
Погруженный в собственные мысли, Майк пошел в жилое помещение. Когда он приблизился к кровати Герхарда Баварски, с которой тот почти не вставал, старик открыл глаза и сказал:
- Смерть ходит где-то поблизости, сынок.
- Ты о чем это, дедушка? - испуганно спросил Майк.
- Не все доживут до утра, - ответил Герхард, глядя прямо перед собой. Майк невольно обернулся. Но он не увидел того, что видел старик.
- Перестань, дедушка, нас много и у нас есть ружья. Нам никто не страшен.
- Нет, Майки, я старый человек, и я знаю, на что это похоже... Она несколько раз подбиралась ко мне совсем близко...
Старик Баварски приподнялся на смятой подушке и указал трясущейся рукой в темный угол.
- Я вижу ее, вон она, притаилась с косой в руках... Она ждет своей жатвы - она ее чувствует...
- Дедушка! - воскликнул Майк. Страх холодком пробежал по его спине, ноги стали как ватные. А старик все сидел, вытянув перед собой худую руку - трухлявое дерево с торчащей высохшей веткой, и Майк не осмеливался обернуться еще раз, опасаясь увидеть то, что ясно видел старый Герхард.
К счастью, скрипнула дверь и вошел Батрейд. Майк не питал к нему особой привязанности, но сейчас был необыкновенно рад видеть этого толстого безобидного человека. Он был намного реальнее, чем угасающий старик Баварски, стоявший одной ногой в могиле.
- О, чего это вы в темноте сидите? - бодро спросил толстяк. Он зажег светильник, лампа громко затрещала.
- Ты уже поужинал, Батрейд? - спросил Майк
- Да ты что, как же я мог поужинать, если еще не! накрывали... Когда я проходил мимо кухни, оттуда только понесли кастрюлю с супом. Сегодня его сварили из гусиных потрошков. - Батрейд почмокал губами и, обращаясь к Майку, спросил: - А ты какой суп больше уважаешь, Майки?
- Я? - удивился тот. Мысль о супе никак не умещалась в его встревоженном сознании.
- Ну да, ты. Ведь мистеру Баварски давно уже все равно, что он ест.
Майк покосился на старика. Тот лежал, откинувшись на подушки, и снова смотрел сквозь потолок, как будто действительно видел иные, неведомые миры.
- Что тебе принести, дедушка? - спросил Майк, проверяя, жив ли еще старый Герхард. Однако тот даже не пошевелился. Он давно уже не обращал ни на кого внимание, если только сам не хотел этого.
- Принесешь ему молока и хлеба, - ответил за мистера Баварски Батрейд. - Разве не знаешь, старики ничего другого не едят
Отыскав в шкафчике какую-то нужную ему вещь, Батрейд направился к выходу
- Ну что, пошли - спросил он, оборачиваясь к Майку.
- Да, - поспешно ответил тот, словно опасаясь, что, останься он здесь один, старик Баварски затянет его с собой в черную пучину небытия.
Во дворе Майку стало легче, и он с наслаждением вдохнул вечерний воздух, пахнущий навозом туков и дымом от печи. Здесь, за окружавшим со всех сторон ферму высоким забором, время, казалось, остановилось навсегда и все шло так, как шло извека
Вот сейчас одна из стряпух выйдет из кухни и крикнет: ужин остывает!
- Ужин остывает! - пропела своим звонким голосом Гертруда, замужняя женщина и мать двоих детей. У нее была отдельная комната во флигеле
- Руки мыл? - строго спросила она у Майка, и тот широко улыбнулся, поскольку слышал это много раз.
- Я быстро - пообещал он и побежал к рукомойнику, где-то в глубине души тая страх, что эта картина благополучия неожиданно растает.

8

Ночь прошла неспокойно. Каспар раздал мужчинам винтовки, и они патрулировали округу, спускаясь к самой долине.
С одной из команд к соляной глади ходили Джо и Майк. Майку ружье не доверили, зато у Джо был отличный пистолет.
До самого утра работники вслушивались в шум ветра, стараясь различить шорох буерных колес, однако ничего так и не произошло. Когда взошло солнце, все отправились по делам, а Майку и Джо Каспар разрешил отоспаться.
Примерно в час дня, когда работники собирались к обеду, откуда-то издали послышался крик.
Майк подскочил от ужаса - так мог кричать только умирающий. Этот крик был исполнен тоски и смертельного страха.
Джо Беркут моментально оказался на ногах и первым выскочил из помещения во двор
- Они идут со стороны пустоши! - крикнул кто-то. Прогремело несколько выстрелов. Майк подбежал к забору и, подпрыгнув, взобрался наверх.
То, что он увидел, его поразило. Со стороны пустоши, где не так давно вся трава была уничтожена огнем, мчалось несколько десятков всадников. Пять или шесть пастухов, попытавшихся от них убежать, в одну секунду были растоптаны, и разбойники продолжили наступление на ферму.
- Сажайте женщин и детей на повозку, мы их задержим! - кричал хозяин, потрясая винтовкой
Некоторые из работников-мужчин уже забрались на крыши сараев и открыли по нападавшим частый огонь. Однако стрелки они были плохие, и только один из всадников полетел на землю, остальные же благополучно добрались до ограды.
Вскакивая на седла ногами, разбойники с ходу перепрыгивали через забор и в упор расстреливали защитников фермы. Груженная детьми и женщинами повозка наконец тронулась с места, и ломовой лахман, - почувствовав опасность, взял с места в галоп.
Когда повозка проскочила сквозь ворота, за ней увязались два всадника, но выбежавший следом Каспар метким выстрелом сбил одного из них Другой бандит, выстрелив в ответ, попал ему в грудь, но сам был тотчас сражен пулей Джо Беркута.
- Хватай ружье хозяина! - крикнул Джо онемевшему от страха Майку и, выстрелив еще дважды, уложил перебиравшихся через забор бандитов.
Однако незначительные потери не остановили нападавших, они сыпались через забор словно горох, стреляя во все стороны и добивая раненых ножами.
- Давай за ворота! - скомандовал Джо, понимая, что внутри ограды все уже кончено.
Майк решил было, что Джо собирается бежать на своих двоих, однако тот поступил иначе. Брошенные всадниками лахманы беспокойно носились вокруг фермы, и Джо быстро приманил двух из них, просвистев какую-то странную мелодию.
Забросив в седло полуживого от страха Майка, Джо вспрыгнул на второго лахмана, и тут со двора выскочили бандиты. Увидев на своих лахманах чужих людей, они дали дружный залп, и шквал свинца обжег Майка горячим дыханием. Лахман под ним рванул с места и понесся с такой скоростью, что у Майка едва не заложило уши. Краем глаза он успел увидеть, что Джо тоже скачет, правда в другую сторону и едва держась в седле.
Наверное, он был ранен, но сейчас Майк не мог думать ни о чем, кроме того, как бы не упасть и не разбиться о землю.
Он был не слишком умелым наездником, а висевшая на ремне винтовка болталась из стороны в сторону, больно колотя по бокам Майка и лахмана. Может быть, поэтому скакун неудержимо продолжал нестись вперед, и Майк лишь краем сознания отметил, что они движутся под гору, в сторону соляных долин.
Сколько продолжалась эта скачка, он не знал, однако, когда притомившийся лахман перешел на шаг, Майк наконец огляделся и понял, что находится в совершенно неизвестном ему месте. Куда ни взгляни, ровная гладь простиралась до самого горизонта
Осторожно натянув вожжи, он заставил лахмана остановиться и сполз с седла, чтобы размять ноги. После такой скачки его зад был одной сплошной ссадиной, что мешало радоваться чудесному спасению.
- Как хоть тебя зовут? - спросил Майк у скакуна, однако тот неожиданно мотнул головой и едва не вырвал повод из рук нового хозяина.
- Стоять! - крикнул тот и, вцепившись в уздечку обеими руками, повис на ней всем телом.
Поняв, что побег не удался, лахман остановился и закивай головой.
- Нет, дружок, теперь ты меня не обманешь.
Закинув винтовку за спину, Майк, морщась от боли, забрался обратно в седло и, оглядевшись еще раз, заметил первый ориентир.
Это был далекий столб черного дыма, который поднимался над фермой - в этом не было никаких сомнений.
Майк вспомнил Герхарда Баварски, которого наверняка убил Лозмар. А еще он вспомнил, как накануне старик говорил о грядущей гибели фермы.
"Вот я и остался один", - подумал Майк и тяжело вздохнул. Совсем не так он представлял себе свободу, - о которой столько мечтал
В последний раз взглянув на дым, он дернул поводья, и лахман зашагал дальше - вглубь соляных долин, к островам, которые, по мнению Майка, должны были находиться где-то там, впереди.

9

Спустилась ночь, и на небе появились звезды. Темнота принесла успокоение, и Майк, смирившись с ситуацией, мерно покачивался в седле. Он даже не заметил, что лахман подошел к острову, и, только когда тот начал взбираться вверх по склону, наездник наконец разлепил глаза и понял, что они достигли земли.
Пройдя еще с полсотни метров, лахман остановился и стал щипать на кочках траву. Решив, что животное устало и больше не попытается сбежать, Майк спустился на землю.
Он попытался сделать шаг и схватился за лахмана, чтобы не упасть, - его ноги совсем одеревенели и казались чужими.
Кое-как добравшись до возвышенности и подтащив за собой лахмана, Майк снял с него уздечку и спутал ею ноги скакуна. Затем привалился к небольшому корявому кустику и, прижав к груди винтовку, заснул.
Еще никогда раньше Майк не спал так крепко. Переживания последних суток вереницей смутных образов проносились перед ним. Выстрелы, крики карабкавшихся через забор бандитов и уносящаяся по пыльной дороге повозка, перегруженная детьми и голосящими женщинами.
Наконец, израсходовав весь запас кошмаров, утомленное сознание успокоилось и Майк погрузился в полноценный целительный сон. Однако длился он недолго, потому что Майка больно ткнули в плечо.
- Вставай, крысенок! Ты попался! - проскрежетал кто-то над его ухом.
Майк открыл глаза и, щурясь от солнца, увидел вооруженных людей, стоявших полукругом. Один из них держал за стремя спутанного лахмана, который за ночь наелся травы и выглядел бодро.
- Вставай, или получишь по ребрам! - снова прикрикнули на Майка, и он спешно поднялся.
- Давай вперед и не оглядывайся, - потребовал от него небритый субъект, голова которого была замотана цветастой тряпкой. Майк покорно пошел по узкой тропе, которую ночью он просто не заметил.
"Теперь я пропал, - подавленно размышлял он, - теперь я точно пропал. Лозмар разрежет меня на куски".
От таких мыслей Майк окончательно проснулся. Умирать теплым солнечным утром было глупо, к тому же очень хотелось есть и пить, поскольку только лахманы могли пить воду из соленых луж, а Майк бежал, не захватив в собой, естественно, ни воды, ни хлеба.
Постепенно тропа начала спускаться под гору, и вместо уродливых кочек стали попадаться довольно большие, поросшие зеленой травой прогалины. Майка это настолько удивило, что на мгновение он забыл о нависшей над ним смертельной опасности.
Исполняя требование конвоиров, он не оборачивался, однако по звукам шагов позади себя определил, что с ним идут только трое и последний ведет его лахмана. Из всего этого следовало, что его поймали совершенно случайно и остальные разбойники отправилась дальше - по своим делам.
Тропинка вильнула в очередной раз, миновала колючий кустарник и вывела к небольшому поселению, состоявшему всего из нескольких домов. И хотя видно было, что дома эти собраны из подручного материала, бросалось в глаза, что кто-то все как следует спланировал и подогнал все детали друг к другу с большой аккуратностью.
Вокруг домов стояли деревья, носившие следы постоянного ухода и обильного полива. Их густые кроны чрезвычайно удивили Майка, которому не приходилось видеть ничего выше малинового куста
Позабыв обо всем, он обернулся, чтобы спросить о деревьях, и тут же получил тычок в спину, от которого едва не упал.
Завидев пленника, на небольшой площади, между домами, стали собираться люди. Их набралось не больше двадцати человек, и в основном они выглядели так же, как и конвоиры Майка.
Один из них выглядел особенно странно. Помимо кожаных штанов и куртки, на нем были высокие сапоги, меховой цилиндр и золотое пенсне. И по тому, как окружающие старались не загораживать ему обзор, Майк понял, что это и есть местный предводитель.
"Неужели здесь нет Лозмара?" - удивился он, и надежда легонько коснулась его своим крылом.
- Кто это? Где вы его нашли? - спросил экстравагантный джентльмен, поблескивая на Майка стеклами пенсне.
- Он спал прямо на тропе, сэр, - сообщил неприветливый конвоир Майка. - Эти "собаки" послали его в разведку. Судя по седлу его лахмана, это не простой боец, а какой-нибудь сержант.
- Сержант? - Предводитель скорчил гримасу. - Это же ребенок...
Он подошел к пленнику, пристально посмотрел ему в глаза и неожиданно резко ударил его ладонью по лицу. Пощечина ослепила Майка, и он, потеряв равновесие, упал на спину.
- Ты думаешь, я злой? - донесся откуда-то издалека вкрадчивый голос. - Я не злой. Просто я стараюсь предупредить твое вранье, мальчик. Ты понимаешь, о чем я говорю?
Майк кивнул.
- Вот и отлично. Поднимайся - я тебя не убил А теперь скажи мне, как тебя зовут и откуда ты?
- Меня зовут Майк Баварски... Я убежал с фермы мистера Каспара.
- А зачем ты убежал с фермы, мальчик? Стеклышки пенсне еще раз блеснули, и Майк, зачарованный их зеркальным блеском, ответил:
- Ее сожгли, сэр...
- Кто?
- Дьюк Лозмар и его люди, сэр.
- Кто такой Лозмар? - Предводитель распрямился и обвел окружающих взглядом, однако ему никто не ответил. Все только пожимали плечами: о таком человеке никто из них не слышал.
- Вот видишь, мальчик, ты лжешь мне...
Человек в пенсне виновато развел руками и отпустил Майку еще одну затрещину. И хотя на этот раз тот удержался на ногах, на разбитых губах выступила кровь.
- Я говорю правду, мистер! - в отчаянии закричал Майк, - Они убили всех мужчин, и только женщины с детьми успели уехать на повозке!
- Не кричи, мальчик, прошу тебя! - приказал главный. - У тебя лахман с эмблемой "собак", а ты мне говоришь о каком-то Лозмаре! А между тем вожака "собак" зовут не Лозмар, а Лифшиц. В этом вся штука.
- Это не мой лахман, его для меня поймал Джо! - размазывая по лицу кровь, оправдывался Майк.
- А кто тогда этот твой Джо?
- Он устроился работать к мистеру Каспару, а на следующий день на нас напали... Они прыгали через забор и стреляли... Их лахманы бегали в беспорядке, поэтому Джо поймал двоих, и мы поскакали. Только вот Джо, кажется, ранили.
- Эй, Шило, - обратился предводитель к разбойнику, который привел Майка, - Что-то я не пойму. Выходит, этот мальчик - не шпион "собак"?
- Вам виднее, сэр, - пожал тот плечами.
- Ну, это понятно.
Предводитель снял пенсне и, протерев его замшевой тряпочкой, снова водрузил на прежнее место.
- Ладно, все свободны, шоу закончилось. А ты, Майк Баварски, пойдешь со мной. Я должен записать твои показания самым подробнейшим образом. Кстати, меня зовут Алонсо Морган.
- Очень приятно, мистер Морган.
- А раз приятно, ты должен вступить в ряды "барсуков". Понимаешь?
- Нет, сэр.
- Вот не нужно так говорить, дорогой Майк, иначе я снова залеплю тебе по физиономии, - грустно произнес предводитель, и Майк сразу же закивал:
- О да, сэр, с великим удовольствием стану "барсуком"!
- А что делать мне? - спросил Шило, который после освобождения Майка из-под ареста остался без дела.
- Догоняй Фердинанда. Ведь ты, кажется, должен был идти вместе с ним. А трофейного лахмана отведите в конюшню и сотрите с седла эту дурацкую эмблему. Теперь это скакун одного из "барсуков". Понятно?
- Понятно, сэр, - в один голос проговорили Шило и второй разбойник, который держал лахмана под уздцы.

10

Казалось, Алонсо Морган полностью забыл о намерении записать показания Майка - он не спеша водил его по окрестностям поселения, показывая удивительные плоды труда "барсуков".
По склонам холмов террасами спускались грядки и небольшие ухоженные луга; на этих террасах имелись даже оросительные каналы, выложенные черепками от битых тарелок. Все это вызывало у гостя неподдельный интерес, и Морган этому очень радовался.
- А вот это наша гордость, - объявил он, указывая на некое подобие башни, сложенной из крупных кремниевых осколков. - Как ты думаешь, что это?
- Признаюсь вам честно, сэр, ничего подобного я
не видел.
- Так я и думал, - самодовольно улыбнулся Алонсо, - а между тем это наш генератор воды.
- Генератор воды? - удивился Майк.
- Вот именно. На этих камнях конденсируется вода из воздуха. Затем она стекает вниз и скапливается в бассейне. Ну а где вода, там жизнь.
- Это вы все придумали?
- Конечно, я, - скромно признался Алонсо. - Но это было несложно, ведь в прошлом я был выдающимся инженером-ирригатором...
Вдруг, что-то вспомнив, он остановился и снял с головы свой меховой цилиндр. Немного его помяв, предводитель снова надел головной убор и сказал:
- Из твоих показаний, Майк, следует, что у "собак" новый предводитель. Так?
- Не знаю, сэр.
- Но ты сказал, что людьми Лифшица командовал Лозмар?
- Нет, сэр. Мне известно только то, что Дьюк сбежал к разбойникам, а вот Джо опознал его, когда Лозмар со своей шайкой напал на него и других гиптуккеров.
- Стоп! Уж не тот ли это Джо, которого зовут Джо Беркут?! - воскликнул Алонсо.
- Да, он говорил мне, что его зовут Джо Беркут, - признался Майк, опасаясь, что Морган снова обрушится на него с кулаками. Однако тот только часто задышал, а спустя полминуты уже взял себя в руки.
- Джо Беркут - убийца с лицом философа. Из команды "барсуков" он забрал пятерых! Ты умеешь считать, Майк?
- Да, сэр, - быстро ответил тот.
- Тогда представь себе, как выглядит шеренга из пяти мертвецов Представил?
- О да, сэр, - соврал Майк.
- Ну и каково тебе?!
- Ужасная картина, сэр.
- Да, ужасная, - подтвердил Алонсо. - Правда, он убивал и "собак". Пожалуй, Лифшиц потерял солдат даже больше, чем я.
- А кто же он такой, этот Джо Беркут, сэр? - осторожно спросил Майк, - Он наемный убийца?
- Да нет, какой он убийца, - махнул рукой Алонсо. - Просто он чрезвычайно хитрый гиптуккер и раньше частенько проводил скот, минуя наши заставы. И еще он здорово торговался, даже когда мы перекрывали им дорогу. Отдавая нам пять дойных самок, Беркут непременно ухитрялся всучить трех хромых быков.
Оба помолчали, и каждый думал о своем. Затем Морган повторил еще раз, что Беркут отлично торговался, и добавил:
- Уж ты мне поверь, парень, в прошлом я был заслуженным работником торговли.
И снова они помолчали, глядя на дрожавшие в долинах миражи.
- Ты умеешь стрелять, Майк? - спросил "друг Алонсо, не отводя взгляда от горизонта.
- В общем-то умею, сэр, но не очень метко. У меня совсем не было практики...
- Теперь она у тебя будет. Уж если в какой банде случилась узурпация власти, непременно начинаются войны. У "собак" не меньше сотни солдат, потому что у них большой остров. У нас остров маленький и народу мало, поэтому стрелять должны все, и очень хорошо. Нас и так всего тридцать восемь, но, как только ты пройдешь посвящение, нас станет тридцать девять.
- А что это за посвящение? - спросил Майк.
- О, пустяки. Новичкам мы накалываем на заднице изображение барсука.
- А чем накалываете? - дрогнувшим голосом спросил Майк.
- Естественно, раскаленным гвоздем. - просто ответил предводитель "барсуков", а затем, посмотрев на Майка, зашелся хриплым смехом, перешедшим в громкую икоту.
Справившись наконец с этим и утерев выступившие слезы, Алонсо сказал:
- Расслабься, парень. Это шутка. Обычная цирковая шутка, их тех, что я проделывал, когда работал клоуном. Второго такого комика не было на всем полушарии.

11

Так Майка приняли в банду "барсуков". Ему выделили койку в одном из домов, возвратили винтовку и показали стойло, в котором стоял его лахман.
Теперь каждый его день начинался с работы вместе с остальными членами банды. Часть из них уходила на разведку, а остальные занимались благоустройством острова.
Затем следовал обед, после которого Майка освобождали от дальнейшей работы и вместе с Алонсо Морганом он шел тренироваться в стрельбе.
По дороге к излюбленному рубежу для стрелковых упражнений Морган по многу раз излагал Майку свои взгляды на жизнь.
- Пойми меня правильно, Майк, никому не хочется быть душегубом. В каждой живой твари есть стремление к созиданию, главное - это стремление обнаружить, выделить, а потом можно созидать до бесконечности.
- А что такое "созидание"?
- Это просто, Майк. Ты идешь, видишь кучу дерьма и не проходишь мимо, а тут же это дерьмо утилизируешь.
- Как это - "утилизируешь"? - недоумевал Майк. - Ведь если идет стадо туков, так устанешь за ними утилизировать.
- Ну, утилизируй следы хотя бы одного тука, и это будет начало твоего собственного порядка.
- И что, так считают все "барсуки"? - спросил Баварски, но Морган ответил не сразу. Он поддал носком сапога большой кристалл розовой соли, а потом покривился и ответил:
- Увы, мой друг, это не так. Большинство людей отвратительны в своем невежестве и эгоизме. Тот же Лозмар сжег одну из лучших ферм, и кто теперь вместо Каспара будет собирать туков для перегона через долины? Никто. А стало быть, и нам, и "собакам" поживиться будет нечем...
Когда они наконец добирались до горки крупных обломков соли, Морган начинал подбрасывать их в небо, а Майк стрелял и выслушивал его советы.
Поначалу он не попадал вовсе, но, обычно очень раздражительный, Морган проявлял удивительную терпеливость. Если Майк жаловался на яркое солнце и блеск соли, предводитель напоминал, что в долине такая погода почти всегда и требуется хорошо стрелять именно при нестерпимом блеске.
С другими членами банды отношения тоже складывались нормально. "Барсуки" были незлобивы и больше напоминали наемных работников с фермы, чем людей, кормящихся разбоем.
Однажды утром, когда все завтракали, сидя под навесом, из своего личного домика вышел Морган. Подойдя к Майку, он сказал:
- Сегодня мы идем перехватывать стадо туков. И ты пойдешь с нами. Стрелять тебе не придется, но ты должен увидеть, как все это происходит на самом деле.
- Конечно, сэр. Спасибо.
- Скажешь спасибо Шилу, если вернешься живым, - он будет опекать тебя во время похода.

12

Ехать до места засады пришлось около трех часов, и, как оказалось, двое из банды "барсуков" уже находились на месте, на случай если туков погонят раньше указанного времени.
Прибывшие спешились и рассредоточились, заняв места возле озерцев крепкого рассола. Испарявшаяся вода создавала некое подобие зеркала и надежно скрывала находившихся в засаде разбойников. Только приблизившись на сотню метров, можно было обнаружить опасность, однако к тому моменту было уже поздно что-то предпринимать.
- Сколько мы заберем туков, Шило? - спросил Майк, глядя на приготовления.
- Не больше трех, - ответил тот, почесывая небритую щеку.
- А почему не взять все стадо?
Шило посмотрел на Майка долгим взглядом:
- Разве Морган ничего тебе не объяснял?
- Что именно?
- А то, что мы кормимся с этих поборов. Если начнем сильно обижать гиптуккеров, они будут искать другие маршруты. А так мы берем себе совсем немного - что-то вроде налога, а остальной скот пусть себе гонят в город... Между прочим, "собаки" нас именно за это и ненавидят, потому что все погонщики стремятся перейти долину на нашем участке.
- Но Морган сказал, что здесь бывает довольно опасно, - возразил Майк. - Он сказал "если вернешься живым"...
- Он просто нагоняет страху, - пояснил Шило. - Это раньше, лет пять назад, были настоящие бои между гиптуккерами и нами - хозяевами долин. Тогда еще существовала полевая жандармерия. Они частенько поджаривали нам задницы...
- А где теперь эта жандармерия?
- Не знаю, - Шило пожал плечами и поправил пистолет, торчавший за поясом, - говорят, их сократили, а почему - мне неизвестно.
- А куда потом девается скот, который вы забираете?
- По-разному, - ответил Шило и как-то странно потянул носом.
"Как настоящий барсук", - восхищенно подумал Майк. Вообще, чем дольше он наблюдал за этим кривоногим человеком, тем больше подмечал в его движениях и жестах какую-то звериную грацию.
- По-разному, - снова повторил Шило, успокоившись. - Некоторых пускаем на мясо, других отгоняем в город... Хотели собрать себе племенное стадо, чтобы мальзиву продавать, но остров у нас маленький - даже по науке много не прокормишь.
Шило присел на корточки и хлопнул по колену своего лахмана. Тот сразу улегся на утрамбованную соль и сладко зажмурил глаза.
Лахман Майка тут же, без всякой команды, растянулся рядом на земле, чем вызвал недовольный взгляд Шила.
- Сразу видно, что это животное совершенно не учили дисциплине, - сказал он. - У "собак" это не приняло... Тебе придется учить его, парень, иначе эта скотина сядет тебе на шею.
Услышав обращенное к нему слово "скотина", скакун Майка повернул голову и пристально посмотрел на Шило, сосредоточенно пожевывая губами, словно собираясь плюнуть тому в лицо. Затем коротко вздохнул и отвернулся.
Майк и Шило невольно переглянулись.
- Чего это он? - спросил Майк.
- А избалованный очень. Я же говорю - порядка не знает.
- Ты часто бывал в городе, Шило?
- Смотря в каком, - пожал тот плечами. - В Куцаке был только раз, а в Ларбени жил четыре года. Поэтому я всегда вожу туда продавать туков - Морган мне доверяет... Стой, - насторожился вдруг Шило - Чуешь, земля дрожит?
- Нет, - признался Майк.
- А я чую... Туков гонят - и гонят очень быстро. - Шило поднялся на ноги, - Так ведь недолго и скотину испортить...
Будто услышав его, находившийся чуть поодаль Морган обернулся. Майк увидел, как блеснули стекла его пенсне.
- Их уже преследуют, сэр! - доложил Шило, которого прозвали так как раз за его острое чутье.
- Понятно! Всем в седло - стадо пропускаем! - скомандовал Морган, и отдыхавшие лахманы тут же вскочили на ноги.
Шило помог Майку, потом запрыгнул на своего скакуна и дал ему шпоры
Действия Шила упрощали Майку управление, поскольку его трофейный лахман повторял действия своего товарища. Оставалось только держаться в седле и ждать указаний Шила: Майк уже сумел оценить опытность этого человека.
Теперь небольшая команда "барсуков" мчалась в сторону от возможного маршрута туков, и пока что Майку было непонятно, зачем они это делают. Впрочем, вскоре Шило остановил лахмана и подождал Майка и еще двоих членов банды. Это были Кастор и Флорентино - обыкновенные среднестатистические бойцы.
- Готовь винтовку, Майк! - приказал Шило, впервые назвав своего подопечного по имени. - Будешь скакать позади нас и можешь вообще не стрелять - твоя задача сейчас не вылететь из седла! Понял?!
- Понял, сэр! - ответил Майк, чувствуя сильное волнение и дрожь в руках, - А что мы будем делать?
- Карать нарушителей, парень. Они охотятся на нашей территории, а в долине это самое страшное преступление!
- Они идут, Шило, - сказал Кастор, держа наготове скорострельную винтовку. Его лахман нетерпеливо перебирал ногами, размалывая покрывавшую землю толстую корку соли.
Гул от сотен копыт тяжелых туков действительно становился слышен все явственнее, и в какой-то момент Майк услышал выстрелы.
- Это не наши, - тут же сказал Шило. - Это гиптуккеры отстреливаются.
Скоро парящее марево заколыхалось, и Майк увидел размытые силуэты животных, скакавших на пределе сил, пригнув к земле свои рогатые головы.
Среди их темной массы мелькнуло несколько всадников и, наконец, плотная группа преследователей, состоявшая из нескольких десятков человек.
"Неужели мы нападем на этих людей? - тревожно подумал Майк. - Ведь нас всего восемь человек - четверо здесь и четверо по ту сторону стада".
Он посмотрел на Шило в надежде, что тот все сейчас отменит, однако тот только тихо скомандовал:
- Пошли, - и стал не спеша разгонять своего лахмана.
Следом за ним выстроились Кастор и Флорентино, которые тоже вели себя довольно спокойно.
Майку ничего не оставалось, как пристроиться последним, стараясь держать винтовку в одной руке, как это делал Кастор.
Мелкая соляная пыль поднималась из-под копыт туков, и, чтобы защититься от нее, "барсуки" закрыли лица шейными платками. Вскоре четверка бойцов уже мчалась во весь опор, постепенно нагоняя стадо и преследовавших его людей. Майк ждал, что вот-вот последуют выстрелы, однако этого не происходило, и погоня продолжалась.
Пока что лахман Майка вел себя вполне прилично, если не считать нервного подергивания ушами. Благодаря его легкому бегу Майк держался довольно уверенно, балансируя тяжелой винтовкой.
Вот уже стали отчетливо видны спины преследовавших стадо разбойников. Они были настолько увлечены погоней, что даже не догадывались о приближении опасности. Однако все же их было очень много - даже больше, чем Майку показалось вначале.
Наконец Шило поднял винтовку и выстрелил. Один из "собак" - а то, что это были они, не вызывало сомнений - вскинул руки и повис на стременах. Следом за ним полетел на землю второй, потом третий.
Шило, Кастор и Флорентино выстроились фронтом и посылали пули в спины врагов, сбивая одного за другим с обезумевших лахманов.
Не понимая, откуда летят пули, "собаки" принялись стрелять во все стороны, в пыльной пелене поражая своих же людей. Весь отряд закружился на месте, сбился в кучу, о захвате туков уже никто не думал.
Между тем "барсуки" не прекращали яростного огня и, не тратя времени на перезарядку винтовок, выхватывали пистолеты и продолжали стрелять.
Крики, топот лахманов и частая пальба - все это, словно вихрь, закружило Майка. Ему казалось, что все это сон. Ему было жарко, и он не знал, что делать дальше.
Некоторые из "собак" уже пустились в бега, однако другие, наоборот, приходили в себя и открывали ответный огонь.
- Уходим! - крикнул Шило и дал шпоры своему скакуну, однако в этот момент сразу две пули настигли Кастора, и он вылетел из седла. Перепуганный лахман Майка рванул в сторону и помчался прямо на огрызающихся огнем "собак".
Пули засвистели над головой Майка, и он тоже нажал на курок, однако выстрел ушел в небо, поскольку при такой бешеной скачке прицелиться было невозможно. А тем временем искаженные ненавистью и испугом лица стремительно приближались, и Майку ничего не оставалось, как громко закричать
Один из "собак" выхватил здоровенный тесак и взмахнул им, пытаясь достать Майка, однако тот успел пригнуться, и злобное жало просвистело в дюйме над его макушкой. Попутно Майк случайно задел прикладом одного из врагов, и тот полетел на землю, схватившись за разбитое лицо.
Еще несколько выстрелов в упор прогремело рядом, но и они только опалили Майку лицо и добавили скорости его глупому лахману.
- Уходим! - уже издали кричал Шило, и его голос наконец достиг ушей скакуна Майка. Животное сделало резкий поворот влево и снова помчалось что было силы, преследуемое частым посвистом пуль.
Наконец после десятиминутной скачки Майк присоединился к Моргану и Шилу, а также к еще двум уцелевшим бойцам. Совместными усилиями им удалось остановить и успокоить разгоряченное животное Майка, и Морган тут же дал ему имя:
- В жизни не видел лахмана глупее и быстрее этого. Назовем его Шустрик. Ты не против, Майк?
- Нет, сэр, - ответил тот, едва переводя дух. Он пытался понять, что же произошло. Уже одно то, что во время этого короткого кошмара он не потерял винтовку, вселяло в Майка искру оптимизма.
- А почему мы стоим? Они ведь могут помчаться за нами следом, - сказал он.
- Мы на это очень надеемся, - изрек Морган и, сняв с покрасневшего носа пенсне, вытер его своей неизменной тряпочкой.
Вскоре послышался стук копыт и в полуденном мареве показались всадники. Увидев "барсуков", они придержали своих лахманов, а затем выстроились парами, и первая пара на рысях пошла на "барсуков".
- Шило! - воскликнул Алонсо, и Шило тут же встал в пару с предводителем. Они также пустились рысью и где-то впереди в мгновение, которое Майк так и не сумел уловить, послышался залп, затем другой. Двое упали на просоленную землю, однако Морган и Шило вернулись назад.
И снова "собаки" пустили пару, и "барсуки" пошли им навстречу. И снова выстрелы - и Шило с Морганом вернулись обратно.
- Вы просто молодцы!... - воскликнул Майк, едва обретя способность говорить, однако по бледному лицо Шила стало ясно, что на этот раз ему не повезло. Флорентино подхватил его на руки, иначе он свалился бы на землю.
А от "собак" приближалась еще одна пара.
- Гвинет! - позвал Морган другого бойца.
- Нет! - неожиданно возразил Майк. Ему показалось, что он узнал рослого седока, который прорисовывался из туманного марева.
- Но... - возразил было Гвинет, отличный стрелок и вообще крепкий парень.
- Пусть идет, - тихо сказал Морган, правое предплечье которого все больше обагрялось кровью. - Пусть идет, - повторил он, перебрасывая винтовку в левую руку.
Майк ткнул каблуками Шустрика, и тот мигом подчинился, почувствовав уверенность и силу в поведении всадника. Встав рядом с лахманом Моргана, он пошел пижонской рысью, еще не зная, что за этим последует.
- Они стреляют первыми, - предупредил Морган.
- Почему? - не удержался Майк.
- Потому что слабаки, - просто ответил предводитель.
Между тем всадники противной стороны приближались и вскоре последовал их залп.
Жуткий огонь обжег правое ухо Майка, и в сознании полыхнули протуберанцы огненной боли. Однако плоть Майка лишь на мгновение отделилась от его духа, и прицел был верен как никогда.
Последовал ответный залп, и "собаки", картинно потеряв равновесие, словно в кино, вылетели из седел, заставив запаниковать их лахманов.
- Отлично, парень, едем назад.
Чувствуя, как по шее течет кровь, Майк твердо дернул узду, и его лахман, как ветеран со стальными нервами, сделал четкий разворот и бок о бок с лахманом Моргана пошел обратно.
Когда вернулись к своим, Майк заметил, что грудь Шила уже перебинтована серыми застиранными бинтами. Впрочем, Гвинет и Флорентино были готовы заменить любого из пары, как только в этом возникла бы необходимость.
Однако необходимости не возникло. "Собаки", которых было еще не менее десяти пар, развернули лахманов и умчались прочь, давая возможность измученным "барсукам" заняться своими ранами.
"Мы победили", - успел подумать Майк и потерял сознание.

13

Он проспал часов десять или даже двенадцать, а когда проснулся, то почувствовал тугую повязку, которая стягивала его правое ухо.
За окном не было солнца - только сполохи костра, на котором обычно готовили чай для сторожевой смены.
Майк повернул голову и в неярких всплесках света увидел неподвижное лицо Шила. Он все еще не пришел в сознание, но дышал ровно, из чего Майк заключил, что Шило выживет.
Поднявшись с постели, он немного постоял, опираясь о стену, потом шагнул за дверь и вдохнул полной грудью вечерний воздух, наполненный запахом трав и дымом костра. Впервые после бегства с фермы Майк почувствовал себя дома.
Он не знал родительской ласки и мечтал о доме и семье, где его по крайней мере считали бы ровней И вот теперь ему показалось, что такая семья у него есть.
- Привет - Гвинет кивнул ему, помешивая варево в котле левой рукой. Правая висела на перевязи.
- Что с тобой? - спросил Майк, придерживая повязку на ухе. Каждое произнесенное слово отзывалось новой волной боли.
- Они вернулись, - коротко ответил Гвинет, и сидевший рядом с ним боец угрюмо кивнул
- Кто вернулся? - не понял Майк.
- "Собаки", - пояснил Гвинет. - Как только ты отрубился, они пустили еще одну пару, и мы с Флоретино пошли им навстречу.
- А где Флорентино? - забеспокоился Майк.
- Флорентино больше нет, - пояснил Гвинет. - Я даже удивляюсь, как он сумел выстрелить в ответ и положить противника... Он получил пулю в сердце - точнее еще не бывало.
- А Лозмар, его там не было? - спросил Майк.
- Думаю, нет, - ответил Гвинет. - Это был другой парень - высокий, с длинными волосами, но другой.
Они немного помолчали, потом Майку подали кружку сладкого чая, заваренного так, как это делал Джо Беркут.
"Где он сейчас и что с ним?" - подумал Майк, прихлебывая горячий напиток
- Как твое ухо? - спросил Гвинет.
- Дергает... - ответил Майк.
- Это ничего. Правда, нижней трети как не бывало, ну да ведь это не самое страшное.
- Да, - подтвердил Майк, гляля на огонь. Ему сейчас было совершенно не важно, сколько там осталось от его правого уха: две трети или половина. Он размышлял о том, как другие бились за его жизнь, пока он был в беспамятстве.
Гвинет, тот понятно, он даже выглядел как настоящий солдат, а вот Флорентине был обычный парнишка, немногим старше самого Майка. Однако он знал все порядки и обычаи хозяев долины и исполнял свою работу грамотно и храбро.
Даже когда Морган и Майк свалились без сознания.
- Как заживет ухо, поедешь в город - продавать туков, - сообщил Гвинет.
- Откуда у нас туки?
- Двенадцать было своих, де еще гиптуккеры подогнали восемь голов... - невозмутимо пояснил Гвинет.
- Гиптуккеры подогнали?! - поразился Майк.
- Вот именно. - Сидевший рядом с Гвинетом "барсук" Тобби широко улыбнулся. - Они-то знают, как мы им услужили.
- Точно, - согласился Гвинет. - Если бы не мы, "собаки" забрали бы всех туков, а самих гиптуккеров перебили.
- Факт - перебили бы, - кивнул Майк, делая очередной глоток крепкого чая. Он помнил рассказ Джо Беркута о нападении "собак", да и сам видел их в действии.


далее: 14 >>

Алекс Орлов. Представитель
   14